Главная / Материалы / Общая психология / Психологический анализ феномена успеха

Психологический анализ феномена успеха

Задача обзора основных подходов к проблематике успеха в психологии усложнена отсутствием прямых и однозначных теорий, рассматривающих его в качестве центрального или основного конструкта. Более того, большинству психологических направлений свойственен "проблемно-клинический" подход [101, с.23] сосредоточенный скорее вокруг психологической проблематики индивида, нежели ориентированный на выявление детерминант и манифестаций его успеха. Тем не менее, в системе научной психологии находятся категории, применимые для объяснения когнитивных, аффективных и поведенческих проявлений человека в контексте исследуемого нами феномена.

Прежде всего, следует обратиться к ранним психодинамическим теориям личности и их последующим модификациям. В психологической теории личности и "метапсихологии" 3. Фрейда нет явного обращения к внутренним детерминантам или внешним поведенческим проявлениям успеха. Однако, в его поздних работах можно найти высказывания так или иначе трактующие жизненный успех личности. «Должно быть, с удовлетворением потребности «преуспеть» тесно связано чувство вины; в этом есть что-то неправильное, что запрещено испокон века. Это связано с детским критическим отношением к отцу, с презрением, которое сменило раннюю детскую переоценку его личности. Дело выглядит так, будто в успехе главное - «преуспеть» больше, чем отец, и как будто все еще запрещается стремление превзойти отца [112]. В другом месте мы находим: «Я ведь уже говорил: если ты неоспоримый любимец матери, на всю жизнь сохранишь ты то чувство победителя, ту уверенность в успехе, которым нередко сопутствует и сам успех» [113]. Эти цитаты вполне соответствуют основным постулатам психоанализа о решающей роли раннего детского опыта и значения Эдипова комплекса для развития личности.

В рамках метода анализа случаев 3. Фрейдом и его соавторами дан анализ личности исторических и современных ему персоналий, чья творческая или художественная биография ассоциирована с успехом [114, 74]. Сюда относятся исследования жизни Леонардо да Винчи, Ф.М. Достоевского, Т. Вильсона. И хотя, по мнению, К. Холла и Г. Линдсея «не следует смешивать описания случаев с использованием психоаналитической теории для лучшего понимания литературы и искусства или социальных проблем» [П7,с. 82]. Знакомство с интерпретацией 3. Фрейдом художественной и политической деятельности дает возможность увидеть работу бессознательных механизмов психики персонажей, конвенционально в общественном сознании причисленных к «успешным». (Свидетельством конвенциональности в отношении указанных исторических личностей является индекс их встречаемости в ответах респондентов в нашем исследовании на просьбу назвать людей, которые, по их мнению, достигли успеха в жизни. Весь список названных персонажей, как будет показано ниже, четко разбивается на представителей художественной и политической «элиты»; в нем есть упоминание имен Леонардо да Винчи, Ф.М. Достоевского, президентов США).

С точки зрения психоанализа, объяснение успеха индивида в той или иной области деятельности следует искать в динамических проявлениях «психической энергии», перемещающейся от оригинальных инстинктивных объект-выборов. В анализе личности Т. Вильсона и Ф.М. Достоевского большое место занимает рассмотрение его взаимоотношений с отцом, механизма вытеснения чувства вины и «угрызений совести» и замещение их тенденциями идентифицировать себя с Иисусом Христом (Т. Вильсон), «спасителем отечества» (Ф.М. Достоевский). Невротический нарциссизм и сублимация   как   механизм   частичного   удовлетворения   инстинктивного влечения  составляют,  если можно так сказать,  бессознательный дискурс деятельности, в которой названные персонажи достигли успеха.

Таким образом, «успех» с позиции психоанализа - это гомеостатическое равновесие в удовлетворении инстинктивных потребностей. С этой точки зрения можно интерпретировать содержание списка «людей, добившихся успеха» в нашем исследовании. Мы считаем, что здесь уместно воспользоваться понятием «идентификации» как бессознательного метода разрешения фрустрации и тревоги. В этом смысле «идентифицируясь», человек принимает черты другого и делает их корпоративной частью собственной личности. Обычно избираются и инкорпорируются те черты, которые, как кажется, помогут достичь желанной цели. «Идентифицироваться можно с животными, воображаемыми персонажами, сообществами, абстрактными идеями и неживыми объектами - так же, как с людьми» [117, с. 65].

Для иллюстрации данного феномена мы приведем отрывок из нашего исследования социальных представлений об успехе, в котором мы просили респондентов назвать известных людей, добившихся, по их мнению, успеха. Названные персонажи сгруппировались в соответствии с несколькими критериями:

  1. Тендерная принадлежность (мужчины, женщины)
  2. Временная принадлежность («герои» прошлого и настоящего)

3.    Профессиональная принадлежность; в этом случае респондентами
вьщелялись различные подгруппы: политики, ученые, спортсмены, люди
искусства

4. Родственники, знакомые, друзья.

Частотный анализ названных персонажей позволил создать рейтинг успешных личностей. (См.табл. 1)

Таблица 1

Рейтинг наиболее часто упоминаемых респондентами успешных персонажей

 

Персонажи

Проценты

Количество выборов

1. В.Путин

25%

54

2. А.Пугачева

16%

36

3. Б. Гейтс

14%

31

4. Екатерина II

8,3

18

5. В. Жириновский

5,5

12

6. Петр I

5,5

12

7. Н. Михалков

4,6

10

8. В. Леонтьев

4,6

10

9. Сталин

4,6

10

10. Э. Пресли

4,1

9

11. М. Тайсон

3,7%

8

12.С. Федоров

3,2

7

По всей вероятности, именно этот дискурс отождествления себя с добившимися успеха людьми, помогает снимать напряжение, вызываемое фрустрацией присвоения объекта-катексиса.

Иначе следует рассуждать о феномене успеха в контексте аналитической психологии К. Юнга. Символом успеха для индивида в этом случае, по-видимому, станет предреформированная концепция коллективного бессознательного образа (imago), т.е архетип успеха. За один из таких символов может, например, быть принят образ «героя» - мифологическая фигура странника, воскресающего спасителя, Бога. Миф о герое «есть миф нашего собственного бессознательного, которое испытывает неутоленное и лишь редко утолимое страстное томление по всем глубочайшим источникам своего собственного бытия...» - отмечает К. Юнг [129, с.206]. Иными словами, онтогенетическое «присвоение» архетипа героя является одним из условий индивидуации и обретения самости как целостности индивидуальности и ее единства с миром. Успех, так же как и у 3. Фрейда,  состоит здесь в делиминировании невротических комплексов, но не за счет идентификации себя с «другим» или сублимации, а путем установления внутренней гармонии.

Важными, оказываются и понятия квазипсихичности (психоидности) коллективного бессознательного и синхронности, как меры активизации архетипов. Именно с этой точки зрения можно объяснить интерперсональные и социальные смыслы успеха, символизированные в конвенциональных образах престижа, богатства, славы и т.д.

Развернутую характеристику эти образы получают в социально-аналитических концепциях А. Адлера, К. Хорни, Э. Фромма.

В индивидуальной психологии А.Адлера есть, по-крайней мере, два существенных, с точки зрения рассмотрения успеха, момента. Во-первых, это «линия, которая связывает все душевные проявления индивида», «направление, в котором человек следует» [4, с. 22]. Здесь имеется в виду финалистский характер концепции А. Адлера, подчеркивавшего, что «...во всех душевных движениях можно обнаружить, что они получают свое направление благодаря поставленной ранее цели», и что «...любое душевное * явление, если оно должно помочь нам понять человека, может быть осмысленно и понято лишь как движение к цели». Таким образом, успех для А. Адлера не есть конечный результат усилий индивида. Следуя его логике, необходимо уяснить «какова цель успеха?», зачем он нужен человеку, какое место он занимает в общем жизненном плане. Здесь и проявляется второй интересующий нас аспект теории А. Адлера, помогающий уяснить, с ее позиций, суть успеха. Так же как целостность личности проистекает из «самодовлеющей целенаправленности», фиксированная сосредоточенность жизненного плана на цели может быть понята «как искусная уловка и собственная конструкция индивида, как окончательная компенсация вездесущего чувства неполноценности» [4, с. 26]. И далее: «Следовательно, я могу говорить об общей для всех людей цели. При ближайшем рассмотрении... они имеют перед собой цель достижения превосходства» [4, с. 29]. Цель достижения превосходства есть, по А. Адлеру «фиктивная цель», противоречащая действительности. Если следовать общепризнанному пониманию успеха как нечто такого, что обеспечивает человеку «выделенность», т.е. в том или ином отношении дающего преимущества перед другими, можно говорить о его двойственном характере. Фиктивная цель, с одной стороны, «придает нам твердость и уверенность, формирует наши действия и поведение и руководит ими, заставляя наш ум заглядывать вперед и совершениствоваться». Однако, она же «легко привносит в нашу жизнь враждебность, воинственную тенденцию... и постоянно стремится отдалить нас от реальности, настойчиво подталкивая совершать над ней насилие» [4, с. 29]. Гармонизирущее начало стремления к успеху, как достижения превосходства, А. Адлер видит в установлении особого характера межличностных отношений. В статье, посвященной творчеству Ф.М. Достоевского он пишет: «Так... он пришел к тому, чтобы установить границы себялюбию. Границы опьянению властью он нашел в любви к ближнему. ... И таким же образом он поступал со своими героями: он позволял им ... переступать границы, которые раскрывались ему в логике совместной жизни людей..., но затем загонял их обратно в рамки, которые, как ему казалось, были определены самой человеческой природой» [4, с. 217].

К. Хорни обсуждает власть, престиж, обладание как цели, которые преобладают в невротическом стремлении к успокоению, зависят как от внешних обстоятельств, так и от различий в индивидуальных способностях и психологической структуре. Она особо подчеркивает, что «желание доминировать, завоевывать престиж, приобретать богатство... не является само по себе невротической наклонностью...» [118, с. 127]. Кроме того, К. Хорни   определяет   значение   культурных   факторов:   власть,   престиж   и обладание являются символами успеха лишь в конкретных социокультурных обстоятельствах, тогда как «для индейцев пуэбло было бы бессмысленно стремиться к какой-либо форме доминирования как средству успокоения» [118,с. 128].

Рассматривая динамику личности с точки зрения теории «базальной» или «основной» тревоги, К. Хорни в поисках условий, которые порождают стремление к целям «успеха», отмечает, что «такое стремление обычно развивается лишь тогда, когда оказывается невозможным найти средство для снятия подспудной тревожности с помощью любви и привязанности» [118, с. 128]. Каждое из этих стремлений создает особую защиту от тревожности. Так, стремление к власти (а обладание властью в западной культуре нормативно оценивается как «успех») служит, во-первых, защитой от беспомощности, средством «избегать ситуаций, которые нормальный человек считает вполне обычными, например, чье-либо руководство, совет или помощь...» [118, с. 130]. Во-вторых, невротическое стремление к власти служит защитой от опасности чувствовать себя или выглядеть ничтожным. В этом случае вырабатывается жесткий и иррациональный идеал силы, приобретающий связь с гордостью и детерминирующий деление людей на "сильных" и "слабых". Поиск власти разделяет функцию защиты от беспомощности со стремлением завоевать престиж. Противопоставляя в целом характеристику такого индивида ортодоксальному фрейдовскому пониманию нарциссизма, поскольку человек "делает это не ради любви к себе, а ради защиты себя от чувства собственной незначительности", К. Хорни утверждает, тем не менее, что "чем более далекими являются его отношения с другими, тем в большей степени его поиск престижа может перейти внутрь; он проявляется тогда в виде потребности быть непогрешимым и прекрасным в собственных глазах" [118, с. 135]. Э. Фромм, говоря о критериях успеха, определял "рыночный тип" человека, для которого принцип частной инициативы является главенствующим, определяет важность успеха в системе его жизненных ценностей. Успех для данного типа личности будет заключаться в умении выгодно "продать" себя обществу.

Формулируя известную дихотомию - "иметь или "быть", Э.Фромм говорит о двух направлениях в осуществлении успеха. Одно направление — это успех, соотносимый с требованиями современного общества потребления - иметь как можно больше. "Сущность бытия заключается именно в обладании, человек ничто, если он ничего не имеет", - пишет Э.Фромм [115, с. 44]. Человек воспринимается успешным, если, отвечая на вопрос: "Он стоит миллион долларов?", можно ответить: "Да".

Вторая тенденция в самоосуществлении человека - тенденция быть — значит отдавать, жертвовать собой. Путь к успеху в жизни в контексте данной тенденции состоит в стремлении человека обрести самого себя, реализовать те потребности, которые порождены распадением прежних, изначально целостных связей. Здесь общество противостоит личности в достижении перечисленных целей. Общество не содействует реализации глубинных потребностей, а, напротив, стесняет их или направляет в ложное русло. По мнению Э.Фромма, именно экзистенциальный успех, в отличие от потребительского обладания вещами, и есть истинное, реальное достижение в жизни.

Своеобразная трактовка успеха представлена сценарным анализом Э. Берна. "Прежде всего, пишет он, - необходимо дать определение успеха, то есть сказать, что такое победитель и неудачник. Победителем мы называем человека, преуспевающего (с его точки зрения) в том деле, которое он намерен сделать. Неудачник - тот, кто не в состоянии осуществить намеченное" [20, с. 209]. Детерминирует успех или неудачу бессознательный жизненный план, или сценарий - постоянно развертывающийся во времени способ структурирования времени, отпущенного человеку для прохождения жизненного пути. Несмотря на то, что, по мнению Э.Берна, судьба каждого человека определяется им самим, его умением мыслить и разумно относится ко всему происходящему в окружающем его мире, "сценарный психологический импульс с большой силой толкает его вперед, навстречу судьбе, и очень часто независимо от его сопротивления или свободного выбора" [20, с. 175]. В своей работе Э. Берн приводит некоторые типичные "успешные" и "неуспешные" сценарии. В формировании последних Э. Берн большую роль отводит т.н. "родительским предписаниям" - внеличностному культурному и семейному контексту онтогенеза. "Предписание - пишет он, -самая важная часть сценарного аппарата. Для того, чтобы то или иное предписание запечатлелось в сознании ребенка, его нужно многократно повторять, а отступления от него не оставлять без внимания..." [ 20, с. 227].

Типичными родительскими предписаниями "антиуспешных" сценариев являются: "Не старайся получить что-нибудь для себя" (сценарий "Розовой шапочки или Бесприданницы"), "Не старайся преуспеть" (сценарий "Сизифа"), "Не добивайся результатов" (сценарий "Старые бойцы не умирают"). Напротив, психологические сценарии "победителей" заключают в себе смыслы побуждения к успеху и достижениям: "Будь великим человеком" (сценарий "Победитель дракона"), "Будь героиней, как Жанна д' Арк" (сценарий "Ясновидение").

Своеобразие психодинамического подхода Э. Берна к успеху определяется, по нашему мнению, двумя обстоятельствами. Во-первых, он использует социкультурную и интерактивную тематику в качестве дискурса существования оппозиции "победитель-неудачник". Детерминантом успеха является здесь не только и не столько противоборство инстинктивных влечений, сколько противостояние внутри- и над- личностных факторов. Это сближает его позицию с постулатом аналитической психологии К. Юнга об архитипических предпосылках существования общепринятых символов успеха. Во-вторых, Э. Берн суть успеха видит не в разрешении внутриличностного конфликта (как, например, 3. Фрейд или К. Хорни), а в обеспечении индивида полноценными межличностными связями и отношениями.

Таким образом, можно говорить о релевантности дихотомии "конвенциональность - рефлексивность" успеха различным направлениям психодинамической школы. В силу специфики ее предмета эта дихотомия не всегда осознается индивидом, однако "идентификационные", "финалистские", "архетипические", "сценарные" и другие контексты рассмотрения успеха позволяют увидеть имплицитно присутствующую в них дихотомию "конвенциональность - рефлексивность".

Особое внимание заслуживает бихевиористический дискурс при анализе понятия успех. В отличие от психоанализа, в котором детерминантами успеха скорее являются интрапсихические факторы (влечения, побуждения, потребности, вытеснения) преимущественно действующие ниже порога сознания, бихевиоризм включает в объяснительные модели успешного поведения социальные факторы (например, оперантное научение Скиннера, с точки зрения которого, человеческое поведение обусловлено социальными стимулами, вызывающих его и подкрепляющих последствий, которые сохраняют его).

С точки зрения представителя современного бихевиоризма А. Бандуры, в своем стремлении к успеху, люди не управляются внутренними силами и не реагируют на окружение. А.Бандура включает в стимул-реактивную концепцию С.Скиннера когнитивную составляющую. Он утверждает, что высшие интеллектуальные способности, например способность оперировать символами, дают мощное средство воздействия на окружение. Например, способность человека формировать образы желаемых будущих результатов (предвидеть последствия своего поведения) выливается в бихевиоральные стратегии, направленные на то, чтобы вести его к отдаленным целям и достичь успеха. Таким образом, способность предвидеть успех (реальность получения желаемого результата) может изменять поведение человека (появляется большая уверенность в собственных силах, точность и быстрота реакций при выполнении каких-либо действий и т.д.).

Еще одной специфической чертой, привнесенной в ортодоксальный бихевиоризм А.Бандурой является феномен научения через наблюдение. Согласно этому положению, у ребенка можно сформировать паттерны успешного поведения путем викарного обучения, то есть через имитацию им наблюдаемого поведения, ведущего к успеху. Эта теория актуальна в контексте понимания природы и функций успеха, например, в том отношении, что дети, наблюдая модели успешного поведения взрослых по телевидению, обучаются быть успешными. А. Бандура и его коллеги обнаружили, что дети, наблюдавшие агрессивное поведение «живого» взрослого, в своей тенденции к имитации не превосходили детей, которым показывали фильм или даже мультфильм, в котором происходило тоже действие [117, с. 597]. То есть, через наблюдение дети могут научиться быть агрессивными, альтруистичными, победителями или неудачниками.

Таким образом, согласно точке зрения А.Бандуры, процесс формирования поведения, ведущего к успеху, будет иметь следующий вид: индивид формирует когнитивный образ определенной поведенческой реакции через наблюдение поведения модели (например, известного человека, добившегося успеха в жизни, появляющегося на экранах телевизора), и далее эта закодированная информация служит ориентиром в его действиях в стремлении к успеху.

Специфическую интерпретацию в контексте успеха приобретает принцип самоподкрепления А.Бандуры. В процессе стремления к успеху, человек сам устанавливает для себя планку достижений и поощряет или наказывает себя за ее достижение, превышение или неудачу.

Также одной из детерминант успешного поведения А. Бандура считает приобретение высокой самоэффективности, которую он описал как совокупность переживаний самоуважения, собственного достоинства и компетентности при решении жизненных проблем. Люди, обладающие высокой личной эффективностью, считают, что они в состоянии справиться с неблагоприятными событиями и обстоятельствами жизни. Они ожидают от себя способности преодолевать препятствия, сами ищут испытаний, усложняют свои задачи и в своем стремлении к успеху поддерживают высокий уровень уверенности в собственных силах. Люди с высокой личной эффективностью рассматривают больше вариантов выбора карьеры и чаще добиваются успеха; они получают более высокие оценки при обучении, ставят перед собой более высокие цели и в целом обладают лучшим физическим и душевным здоровьем, чем люди с низкой личной эффективность. Осознанная самоэффективность (то есть ожидание успеха в какой-либо деятельности) повышает шансы достижения поставленной цели. Достичь высокой самоэффективности по мнению А.Бандуры можно с помощью следующих факторов: способность выстроить поведение (наличие прошлого успешного опыта); косвенный опыт (опыт, полученный в результате наблюдения за успешным поведением); вербальное убеждение (человека можно убедить в том, что он сможет достичь успеха в определенной ситуации); эмоциональный подъем (сопровождение поведения положительными эмоциями повышает самоэффективность в процессе достижения желаемого результата).

Другой представитель современного бихевиоризма — Д.Роттер, объясняя поведение, связанное с успехом, привносит элемент ситуационных факторов, являющихся основополагающими в его теории социального научения. "Это теория социального научения, потому что она подчеркивает тот факт, что главным или основным типам поведения можно научиться в социальных ситуациях, и эти типы поведения сложным образом соединены с нуждами, требующими удовлетворения в посредничестве с другими людьми" [152, с. 84]. Социальную ситуацию Д.Роттер рассматривает как субъективно воспринимаемые индивидом обстоятельства, часто называя ее психологической ситуацией. Он строит свою теорию на том основании, что совокупность ключевых раздражителей в данной социальной ситуации вызывает у индивида ожидание результатов поведения - подкрепления. То есть, если человек расценивает ситуацию, в которой находится, как благоприятную для достижения своих целей, и ожидает успех, то он скорее будет стремиться к этим целям, строя свое поведение соответствующим образом.

Кроме того, интерпретация феномена успеха в концепции Д.Роттера находит выражение в контексте локуса контроля личности. Д. Роттер считал, что люди с внутренним локусом контроля оказываются более здоровыми физически и душевно, чем люди с внешним. Люди с внутренним локусом контроля считают, что в жизни у них имеется более широкий выбор возможностей, они обладают хорошими социальными навыками, пользуются популярностью и имеют более высокий уровень самооценки, что, в целом, повышает их шансы на успех в жизни.

Кроме того, в работах Д. Роттера содержится предположение о том, что локус контроля личности закладывается в детстве на основе того, как родители обращаются с ребенком. Результаты исследований показывают, что родители  людей  с  внутренним  локусом   контроля  чаще   можно   назвать помощниками своим детям, щедрыми на похвалу за достижения (что обеспечивает положительное подкрепление), последовательными в своих требованиях к дисциплине и не авторитарными во взаимоотношениях.

Рассматриваемая нами конвенциональная и рефлексивная сущность успеха проявляет себя в поведенческой психологии. Овладение образцами поведения ("викарное научение", "социальное научение") есть овладение культурно обусловленными образцами поведения, в том числе и относительно успеха. Когнитивный компонент поведения (роль социальной ситуации, локус контроля) дают основание, в мере сообразующейся с предметом поведенческой психологии, включать в ход рассуждений об успехе и рефлексивный компонент.

Диспозициональная теория личности может рассматривать успех с двух позиций: во-первых, непосредственно с точки зрения черт личности; во-вторых - в дискурсе типов личности.

Представители диспозиционального направления в психологии (Г.Олпорт, Г.Айзенк, Р.Кеттел) объясняют успешность личности через наличие у нее специфических черт, то есть предрасположенностей реагировать определенным образом в разных ситуациях. Суть успешной личности, по Г.Олпорту, определяется теми склонностями, которые она проносит через всю жизнь, которые принадлежат ей и неотъемлемы от нее.

Большое значение при объяснении поведения человека. Г.Олпорт, приближаясь к теориям А.Бандуры и Д.Роттера, придает фактору социальной ситуации. Как говорит исследователь, люди не пребывают в дремлющем состоянии в ожидании внешних стимулов, они активно ищут социальные ситуации, способствующие проявлению их особенностей. Иными словами, человек не является пассивным "респондентом" на ситуацию, как мог бы полагать Б.Скиннер, скорее наоборот, ситуации, в которых личность оказывается чаще всего, - это, как правило, те самые ситуации, в которые она активно стремиться попасть. Таким образом, человек добьется успеха в той ситуации, которая релевантна его личностным особенностям, в которой его черты могут реализоваться со стопроцентным успехом.

Говоря о типах индивидуальных диспозиций, в связи с успехом, Г.Олпорт выделял кардинальную диспозицию, которая настолько пронизывает человека, что почти все его поступки можно свести к ее влиянию. Олпорт утверждал, что очень немногие люди обладают кардинальной диспозицией, тогда как наличие ее может сделать ее обладателя выдающейся фигурой в обществе, человеком, добившимся признания и высоких результатов в своей деятельности. Он приводит несколько примеров определений таких диспозиций — Скрудж, Макиавелли, Дон Жуан, Жанна д' Арк.

С понятием "успешная личность" тесно связано понятие Г.Олпорта "зрелая личность". Ученый полагал, что созревание личности - это непрерывный, продолжающийся всю жизнь процесс становления [135, с. 67]. Только зрелая личность, мотивированная осознанными процессами и обладающая специфическими чертами имеет больше шансов на то, что ее деятельность будет оценена им самим и другими как успешная и результативная.

Г.Олпорт выделял следующие шесть черт, характеризующих такую личность: широкие границы "Я"; способность к теплым, дружеским социальным отношениям; эмоциональная неозабоченность и самоприятие; реалистическое восприятие, опыт и притязания; способность к самопознанию и чувство юмора; обладание цельной жизненной философией. Таким образом, по мнению Г.Олпорта, стремление личности к зрелости - это путь к успеху.

Второе, не менее значимое рассуждение об успехе в диспозициональном контексте, предполагает рассмотрение типов личности. В этом случае мы можем обратиться к работам таких ученых-психологов как К. Юнг, Р.Ассаджиоли.

Типология личности К.Юнга строилась в соответствии с двумя критериями: общие типы установки (направленность личности) и психологические функции. "Опыт убедил меня в том, что, в общем, индивидов можно распределить не только по их универсальному признаку экстраверсии и интроверсии, но и по их отдельным основным психологическим функциям. Опираясь на опыт, я назвал основными психологическими функциями, - а именно такими, которые существенно отличаются от всех прочих, - мышление, чувство, ощущение и интуицию. Если одна из этих функций привычно господствует над другими, то формируется соответствующий тип. Каждый из этих типов, кроме того, может быть интровертным или экстравертным..." [127, с.ЗЗ].

В контексте типов личности К.Юнга, успех можно интерпретировать следующим образом. Экстравертная личность скорее будет искать эталоны успеха во внешнем объективном мире, действовать в соответствии с критериями социального успеха, того, что в тот или иной момент развития общества будет определяться им (обществом) как успех. Для интроверта важным будут собственно субъективные переживания достижения эффекта, результата. Собственная интерпретация успеха будет главным ориентиром в его жизни, а чувство достижения - основной ценностью и стимулом к дальнейшей деятельности.

Средства, с помощью которых и экстравертная и интровертная личности могут добиваться успеха, скорее будут определяться их основными психологическими функциями.

В соответствии с разработанной в рамках психосинтеза типологией личности Р.Ассаджиоли, успешные люди - это люди, стремящиеся к личностной интеграции к переживанию своего высшего (подлинного) "Я".

Достичь этого, по мнению родоначальника психосинтеза, можно через осознание своего типа личности и управление чертами, присущими ему. Успешное поведение возможно при решении личностью в русле своего типа трех задач: выражения, контроля и гармонизации.

В контексте выражения, речь идет, прежде всего, о принятии своего
типа. "Это отнюдь не безотчетное принятие своей натуры как естественного
порядка вещей, характерное для большинства, «плывущего по течению». Мы
имеем в виду нечто совсем иное: сознательное открытое посвящение в
тенденции и жизненные возможности своего типа. Человек должен узнать
заложенные в своем типе шансы, его слабые места и, отнюдь не в последнюю
очередь, род помощи, к которой он восприимчив" [14, с. 17]. Таким образом,
стремясь к какой-либо цели, человек в первую очередь должен оценить свои
возможности в желаемой области деятельности, знать, какие способности ему
послужат в решении поставленной задачи, а какие станут препятствием на
пути к успеху. По мнению Р.Ассаджиоли, необходимо сознательно
использовать    свои
          таланты    и    преодолевать    ограничения    своего

психологического типа.

Контроль подразумевает коррекцию дисгармонических, чрезмерных выражений своего типа. Гипертрофированная сторона со временем начинает блокироваться, лишая человека привычного поведения. Таким образом, утверждает Р.Ассаджиоли, на пути к успеху в жизни необходимо сознательно контролировать сильные стороны своей природы, удерживая их в определенных пределах.

Особое значение в психосинтезе придается третьей задаче -гармонизации. Она требует развития слабых сторон индивида натуры. Только гармонично развитый, разносторонний человек повышает свои шансы на успех в процессе самоактуализации и интеграции. В данном случае основным качеством, детерминирующим достижение  гармонии является  сила воли личности, умение преодолевать внутреннее сопротивление изменениям. "Каждый человек может и должен из живого материала своей личности — будь то серебро, золото или мрамор - сотворить нечто прекрасное, служащее гармоничным выражением его неповторимого высшего "Я" [14, с. 19]. То есть, ответственность за успех Р.Ассаджиоли вкладывает в руки человека. Человек сам может построить себя и свой путь к успеху.

Нельзя обойти вниманием концепцию мотивации достижения, связанную с такими именами как Д.Аткинсон, Д.МакКлелланд, Х.Хекхаузен.

Исторически мотивация ориентированного на достижение поведения также связана с двумя представителями немецкой психологии — Нарциссом Ахом и Куртом Левином. Попытки объяснения ими поведения испытуемых в экспериментальных условиях, направленного на достижение, были связаны с концепцией "детерминирующей тенденции", и с использованием понятия "квазипотребности".

Концепция Дж.Аткинсона, Д.МакКлелланда, объясняет стремление личности к успеху через понятие мотивации достижения. Д.Аткинсон сформулировал гипотезу о том, что мотивация достижения является основным источником деловой активности, двигающей экономическое развитие общества. Он же впервые начал изучать мотивацию достижения, создал ее модель, подразумевающую наличие у человека двух разнонаправленных тенденций: мотивации достижения успеха и мотивации избегания неудач.

Х.Хекхаузен рассматривал мотивацию в широком смысле слова не как основную причину поведения, как это общепринято в психологии, а скорее как понятие, описывающее динамику взаимодействия множества факторов в конкретном взаимодействии человека со средой, включая опыт целеполагания и само поведение [116, с. 19]. В своей самой простой форме, помнению  Х.Хекхаузена,  критерий успешности  представляет собой пару противоположностей: успех-неудача; хорошо-плохо.

Критерии успешности могут быть ориентированы на задачу (например, уровень мастерства как результат деятельности), или на человека (например, по сравнению со своими прошлыми достижениями). Мотивация достижения, таким образом, может быть определена как попытка увеличить или сохранить максимально высокими способности человека ко всем видам деятельности, к которым могут быть применены критерии успешности и где выполнение подобной деятельности может, следовательно, привести или к успеху, или к неудаче [116, с.21]. Отношение Х.Хекхаузена к успеху довольно фаталистично: "В конечном счете успех или неудача в ориентированном на достижение взаимодействии человека со средой всегда случайны и таким образом являются всего лишь преходящими периодическими состояниями по отношению к мотивации достижения" [116, с.22].

В связи с понятием успех интересное звучание приобретает взгляд на ролевую теорию К. Шибе. Рассматривая успех как обладание статусом и получение признания в виде высокой позитивной оценки со стороны окружающих, этот автор настаивает на том, что такого рода идентификация всегда является функцией социальной позиции индивида. "Эта функция всегда валидизирована существенными и убедительными ролевыми установлениями" [154, с. 91]. Выбор успешных способов поведения, по мнению К. Шибе, зависит от правильной локализации индивидом себя среди жизненных событий и обстоятельств. Поскольку люди постоянно сталкиваются с необходимостью определять свое место среди других, им приходится делать выбор приемлемой для данной социальной ситуации роли. Успешность или неуспешность роли в каждом случае определяется сочетанием, по крайней мере, двух параметров: первый из них - это статус, второй - внешняя (социальная) оценка [154, с. 92]. Нам представляется, что для верной трактовки второго параметра подходит понятие "признание". Вслед за Р. Линтоном, К. Шибе проводит различие между "присвоенным" и "выбранным" статусом. Критерием для их различения является количество поведенческих альтернатив, доступных для носителя той или иной роли. Автор указывает, что "присвоенный" статус характеризуется меньшей свободой, допускает мало отклонений от сценария проигрывания соответствующей роли. Напротив, "выбранный" статус позволяет человеку, выполняющему соответствующую роль, широко варьировать способы поведения. Второй параметр - "признание" находит воплощение в публичной позитивной оценке поведения, денежном вознаграждении, наградах и т.п. К. Шибе считает, что для оценки степени успеха необходимо принимать во внимание то, как оба параметра сочетаются применительно к конкретной ситуации. Модель такого сочетания представлена в следующей таблице (См.табл.2).

Таблица 2

Успех с точки зрения сочетания статуса и признания

 

 

Высокое признание

Низкое признание

Присвоенный статус

 

 

Выбранный статус

 

 

С точки зрения К. Шибе, сам по себе статус (присвоенный или выбранный) не есть свидетельство успеха, даже если этот статус соотнесен с конвенционально привлекательной социальной ролью. Он говорит о том, что присвоенный статус "главного менеджера" или выбранный статус "партийного руководителя" может расцениваться как успех или неудача относительно того признания, которое индивид получает в референтной группе. При этом наиболее универсальные ожидания, направленные на носителя   роли,   ассоциируются   с   присвоенным   статусом.   Если  индивид нарушает эти ожидания, его поведению присваивается ярлык "жестокий", "неразумный", а к нему самому относят эпитеты "свинья", "собака", "сукин сын" и т. п. [156, с. 99]. Ярлыки, свидетельствующие о низком признании человека с выбранным статусом, отражены эффимизмами "недоразвитый", "неудачник", "проблемный" и т.п.

Несмотря на явно недостаточную методологическую проработку понятий "присвоенного" и "выбранного" статуса и культурную относительность "признания", модель К. Шибе имеет, на наш взгляд, позитивный объяснительный потенциал.

В гуманистической психологии А. Маслоу, с нашей точки зрения, наибольшим потенциалом для соотнесения с понятием успех является конструкт "самоактуализация". Описание поведения, ведущего к самоактуализации, по сути, есть описание успешного индивида, характеризующегося "целостной самостью", Поэтому, хотя сам А. Маслоу не употребляет такого термина, можно использовать понятие "метауспех" для фиксации свойств, состояний и жизненной позиции самоактуализировавшего индивида. Важным для распознавания "метауспеха", с точки зрения А. Маслоу является, в частности, состояние ориентированности на высшее единство, "трансцендирование отдельности, дискретности, взаимного исключения и закона исключенного среднего" [68, с. 128]. Он пишет: "Имеются в виду, например, эгоизм и альтруизм, разум и эмоция, порыв и контроль, доверие и воля, сознательное и бессознательное, противоположные или антогонистические интересы, радость и печаль, трагическое и комическое, апполоновское и дионисииское начала, романтическое и классическое и т. д." [68, с. 129].

Актуальным в контексте рассмотрения успеха является упоминание А. Маслоу т. н. "комплекса Ионы", лежащего в основе уклонения от "метауспеха". Он называет эту защиту "боязнью собственного величия", "уходом от своего предназначения", "бегством от своих лучших талантов. "Определенно можно сказать, что многие из нас уклоняются от дела (призвания, судьбы, жизненной задачи, миссии), к которому мы предрасположены конституционально. Часто мы бежим от ответственности, которую возлагает на нас (или, скорее, предлагает нам) природа, судьба, а иногда случай, подобно тому, как Иона пытался - тщетно - уйти от своей судьбы [68, с. 43]. А. Маслоу объясняет комплекс Ионы фрейдовской схемой импульса и защиты от него. Восхищение самоактуализовавшимися (достигшими "метауспеха") людьми граничит с чувством неловкости и смущения перед ними, "они заставляют нас ощутить свою меньшую ценность". "Для некоторых людей уклонение от собственного роста, низкий уровень притязаний, боязнь делать то, что ты способен... - это фактически защиты от претензий на величие, высокомерие, гордыню" [68, с. 46].

Современные исследования избегания или страха успеха позволили установить его интрапсихический и социокультурный характер. Так Ф. Салили, на основе выделения двух основных типов достижений -аффилиативных и индивидуально-соревновательных - показано, что страх успеха является замещающей формой достижения, в частности посредством нахождения личной вовлеченности через отношения с другими, с которыми человек себя идентифицирует [153]. Монахан, Шейвер и др. рассматривают страх успеха как явление, выполняющее функцию поддержки культуры. По их свидетельству как мужчины, так и женщины сдерживают достиженческие устремления, когда очевидны отрицательные последствия успеха, и, наоборот, страх успеха отсутствует, когда велика вероятность получения социального одобрения в случае успеха [147].

Конвенциональная и рефлексивная стороны успеха проявляются непосредственно в поведении человека, в отношении его к внешнему миру, то   есть   в   деятельности.   Как   показал   П.Я.   Гальперин,   отражая   суть деятельностного подхода к изучению психики человека: «...это означает: требование изучать психическую деятельность не саму по себе, а в составе внешней, предметной (в логическом смысле) деятельности субъекта; изучать ее по роли в этой внешней деятельности, которая определяет саму необходимость психики, и ее конкретное содержание, и ее строение; рассматривать психическую деятельность не как безличный процесс..., а как деятельность субъекта в плане психического отражения проблемной ситуации» [34, с.5]. В изучении такого сложного и многогранного явления как деятельность существует большое разнообразие подходов и концепций. А.Леонтьев, С.Рубинштейн, А.Брушлинский, В.Давыдов рассматривали деятельность как категорию и объяснительный принцип человеческой психики. Б.Ломов, Е.Климов, Н.Кузьмина, Р.Немов, Г.Суходольский, В.Шадриков анализировали деятельность с точки зрения предмета психологического познания. Проблема человека как субъекта деятельности приоритетна в отечественной психологии и является предметом многих фундаментальных исследований таких ученых как: К.Абульханова-Славская, Л.Анциферова, Б.Ананьев, ААсмолов, В.Давыдов, А.Леонтьев, Б.Ломов, А.Маркова, В.Мерлин, В.Мясищев, В. Петровский, Г.Суходольский, В. Шадриков и других.

Активное, деятельностное, творческое начало человека широко изучено К.Абульхановой-Славской, Л.Анциферовой, Б.Ананьевым, Б.Ломовым, С.Рубинштейном, А.Брушлинским.

Проблеме человека как субъекта профессиональной деятельности посвящены работы Е.Климова, Н.Кузьминой, А.Марковой, В.Мерлина, В. Шадрикова и других ученых. Акмеологический аспект человека как субъекта профессиональной деятельности рассматривают К. Абульханова-Славская, А.Бодалев, А.Деркач, Н. Кузьмина, А.Ситников.

Деятельность является специфической формой общественно-исторического бытия людей, которая состоит в целенаправленном преобразовании ими природной и социальной действительности. Человеческая деятельность создает новые формы и свойства этой действительности. Являясь сложной динамической системой, она имеет свое внутреннее строение. Ее элементы связаны между собой и образуют эффективно функционирующую целостность. Любая деятельность, осуществляемая ее субъектом, включает в себя цель, средство, процесс преобразования и его результат, при выполнении деятельности существенно меняется и развивается сам ее субъект. Преобразующий и целеполагающий характер деятельности позволяет ее субъекту выйти за рамки любой ситуации и встать над задаваемой ею детерминацией, вписывая ее в более широкий контекст общественно-исторического бытия, и тем самым, найти средство, выходящее за пределы возможностей данной детерминации. Деятельность постоянно и неограниченно преодолевает лежащие в ее основе «программы», поэтому ее нельзя ограничивать преобразованием наличной действительности по уже установившимся культурным нормам. В этом обнаруживается принципиальная открытость и универсальность деятельности - ее нужно понимать как форму исторического культурного творчества. Вместе с тем созидание или творение человеком своей деятельности есть начало его личности.

В контексте нашей работы и в связи с основными положениями деятельностного подхода следует обратиться к понятию "успешность". Понятие "успешность деятельности" непосредственно связана с разработкой А.Н. Леонтьевым психологической модели деятельности и ее основных компонентов [62, с. 101; 63, с. 203; 64, с. 15].

По А.Н. Леонтьеву структуру деятельности составляют: потребность, мотив, цель, условия достижения цели (единство цели и условий составляет задачу) и соотносимые с ними деятельность, действие, операции. Первый пласт деятельности составляет ее предметное содержание. Это внутренний план осуществления деятельности, ее образ, то, на основе чего она строится. Второй пласт деятельности (действия, операции) составляют ее структурные элементы. При этом отдельная деятельность всегда соотносится с потребностями и мотивами, действие отвечает сознательной цели, а операции соответствуют конкретным условиям осуществления действия [62].

Понятие «успешность» является одной из важнейших характеристик любой деятельности. О.Н. Родина при определении критериев оценки успешности профессиональной деятельности, разработке методов ее измерения отмечает, что "успешность деятельности является оценочной категорией, содержание которой зависит от субъекта, дающего оценку [88, с. 169]. Для оценки успешности деятельности предлагается использовать два рода критериев: внешние и внутренние. Внешним критерием успешности трудовой деятельности является оценка, даваемая индивиду его руководителями, коллегами, подчиненными, членами его семьи и другими значимыми для него людьми. Внешняя оценка опирается главным образом на три группы характеристик деятельности: результативность, инициативность в деятельности и эффективность взаимодействия с другими людьми, например с коллегами по работе [89, с.55]. При этом результативность деятельности зависит от особенностей мотивации, знаний и умений субъекта, его когнитивных и моторных навыков, функционального состояния, психофизиологических резервов и других психологических характеристик. Инициативность связана с типологическими особенностями, характером мотивации, особенностями самооценки и внешней оценки интенсивности прикладываемых усилий. Наконец, эффективность взаимодействия с представителями референтных субъекту социальных групп коррелирует с индивидуальным опытом и освоенностью навыков общения и местом, занимаемым общением в структуре ценностей личности.

Внутренняя оценка успешности деятельности возникает в результате соотнесения вознаграждения за совершенные действия (например, в процессе трудовой деятельности) с представлениями личности о их результативности, об особенностях своего взаимодействия с окружающими и инициативности, а также с мотивационно-оценочными структурами личности и затратами на достижение результатов. Если внешняя оценка успешности опирается главным образом на результативность деятельности субъекта, то для его внутренней оценки не менее важно, ценой каких затрат достигается этот результат. Относительно успешности трудовой деятельности, сюда входят затраты на освоение профессии (время, усилия, затрачиваемые на обучение, переподготовку, поддержание необходимо го уровня квалификации); затраты времени, расходуемого непосредственно на работу и на поездки до места работы; неудобства, связанные с расположением места работы; трудности увязывания служебных обязанностей с потребностями семьи, а также психофизиологические за траты на реализацию трудовой деятельности, которые отражает цена деятельности [61, с. 47].

С феноменом успешности деятельности тесно связано понятие уровня притязаний личности. По нашему мнению, уровень притязаний является связующим звеном между "успешностью" как следствием достижениея субъектом цели конкретного действия и "успехом" как комплексом переживаний, оценок, самоотношения личности в широком жизненном контексте. В психологию понятие притязаний было введено К.Левиным и определялось как степень трудности того задания, которое выбрано в качестве цели для последующего действия [60, с. 314; 146, с. 101]. По К. Левину, уровень притязаний - это система отсчета для объяснения условий переживания   успеха   или   неудачи.   Чувство   успеха   преобладает,   если  достигнут определенный уровень, связанный с доминирующей системой. Сила чувства успеха связана с величиной расхождения между целью и выполнением [53, 496]. На сложность и неоднозначность взаимосвязи между уровнем притязаний и успехом обращал внимание X. Хекхаузен. Следует отметить при этом, что он (в отличие от К. Левина, который, скорее, анализировал именно успешность действий и операций в конкретной экспериментальной ситуации) рассматривал успех в связи с мотивацией достижений как одной из диспозиций личности: "Ориентированная на успех оценочная диспозиция не обязательно связана с высоким или завышенным уровнем притязаний, ровно как и ориентация на неудачу не обязательно сопряжена с очень низким уровнем притязаний. Есть часть людей, ориентированных на неудачу, но стремящихся к высочайшей степени успешности, хотя они и остаются далеки от ее достижения" [116, с. 48].

Л.И. Анцыферова считает притязания более обобщенным, глобальным механизмом личности, чем ее мотивы. Если мотив можно рассматривать как конкретное побуждение, направленное на предмет, то притязания охватывают ту зону (смысловое пространство), в которой могут возникнуть мотивы. Притязания выражают единство стремлений личности и ее требований к тому способу, которым они должны быть удовлетворены. Притязания включают не только предметную, но и ценностную связь личности с действительностью, они есть аспект самовыражения: ориентация личности на характер самовьфажения. [10] Именно притязания побуждают субъекта к осуществлению деятельности, причем не просто любой деятельности, а именно той, которая отвечает этим притязаниям. В.Н.Мясищев различал две стороны притязаний — объективно-принципиальную и субъективно-личностную. Последняя тесно связана с самооценкой, чувством неполноценности, тенденцией самоутверждения и стремлением видеть в результатах своей деятельности снижение или повышение трудоспособности. В.С.Мерлин придавал большое значение социальным факторам, считая, что в одной и той же деятельности существуют различные социальные нормы достижений для разных социальных категорий в зависимости от должности, специальности, квалификации индивида.

Притязания личности выражают не только желаемое (значимое), но и оценку желаемого по целому ряду критериев: легкости-трудности, приемлемости-неприемлесмости окружающими, значимости-незначимости, ценности (для личности и тех, кто оценивает) или ее отсутствия. Притязания выражают соответствие и всей деятельности, и ее результата определенным критериям, устанавливаемым личностью. Поэтому удовлетворенность, оценку результата достижений соотносят с исходными притязаниями личности, активности при осуществлении деятельности.

Притязания личности ярче всего выражают гармоничность или противоречивость ее натуры и структуры. Высокие притязания могут сочетаться с небольшими способностями, и тогда личность сразу вступает в общение или деятельность с грузом противоречий. Она не предвидит ожидающих ее трудностей, не готова к ним. Высокие притязания блокируют адекватное восприятие и самого себя, и будущей деятельности, общения, и ожидания реальных результатов. Поэтому важно определить, насколько эти притязания фиксированы или гибки, могут ли они стать более адекватными или нет. Иногда разрушение завышенных притязаний приводит к падению мотивации, к отказу от деятельности, к снижению активности. Притязания, отличаясь от мотива, включают в себя мотивацию достижения; при этом их соотношение также может быть разносторонним и противоречивым. Притязая на многое, человек может не иметь сильной мотивации достижения, и, наоборот, имея мотивацию, он не обладает большими притязаниями.

Для понимания и объяснения феномена успеха в контексте дихотомии «Конвенциональность-рефлексивность»      в      отечественной      психологии большим потенциалом, на наш взгляд, обладает функционально-динамический подход к личности К.А. Абульхановой-Славской, базирующийся, в свою очередь, на переосмыслении и развитии идей С. Л. Рубинштейна об изучении личности через диалектику ее индивидуального способа жизни, психологическом учении Б.Г.Ананьева о человеке и концепции субъектности личности А.В. Брушлинского.

Исходный тезис С.Л. Рубинштейна о формировании и проявлении личности в деятельности им самим понимался как возможность расширения категории деятельности до общефилософского понятия жизни как способа существования человека. Жизненный путь, по С.Л. Рубинштейну, является тем целостным специфическим процессом, в котором происходит функционирование, изменение и развитие личности. Отсюда - и переход к изучению личности через способ осуществления ею своей жизни.

Психологические категории субъекта и жизненного пути являются центральными в целостной концепции человека Б.Г. Ананьева, который считал, что линия жизни человека в качестве субъекта существенно влияет на его онтогенетическую эволюцию, развитие психофизиологических функций,

образование новых связей между разными свойствами организма В свою

очередь,    особенности    онтогенеза    сказываются    на.   судьбе    субъекта деятельности" [9, 6].

А.В. Брушлинский под субъектностью подразумевает качественно определенный способ саморегуляции личности, способ согласования внешних и внутренних условий осуществления деятельности, центр координации всех психических процессов, состояний, свойств, а также способностей, возможностей (ограничений) личности относительно объективных и субъективных (цели, притязания, задачи) условий деятельности, общения и т.д. Посвящая значительное место в своих работах активности человека, его деятельности как субъекта своей жизни, И.С. Кон отмечал, что в реальном процессе социализации индивиды не просто адаптируются к среде и усваивают предлагаемые им социальные роли и правила, но также постигают науку создавать нечто новое, преобразуя самих себя и окружающий мир. Субъект - это человек на высшем уровне активности, целостности (системности), автономности и т.д.; это творец своей истории, вершитель своего жизненного пути. Субъект и его психика - это единая система, а не две. Субъектом является не психика человека, а человек, обладающий психикой, не те или иные психические свойства и вообще формы активности, а сам человек - деятельный, общающийся, чувствующий [59, с. 16].

Функционально-динамический подход к личности предполагает изучение личности, ее функционирования в жизненном пути, а также исследование тех высших динамических качеств, которые связаны с определением личности как субъекта жизнедеятельности. "Способность личности регулировать, организовывать свой жизненный путь как целое, подчиненное ее целям, ценностям, смыслу, есть высший уровень и подлинное оптимальное качество субъекта жизни" [2]. По мнению К.А. Абульхановой-Славской, типологические различия охватывают разную меру управления своим жизненным путем, разную степень его интегрированности, организованности, разную степень соответствия жизненной программы личности ее ценностям, намерениям и т.д.

В качестве основных единиц изучения жизненного пути выделяются три взаимосвязанные структуры: жизненная позиция, жизненная линия и смысл или концепция жизни. В каждой из этих структур так или иначе (собственно в концепции К.А. Абульхановой-С лав ской), скорее, имплицитно фиксируется понятие успеха. Так, в жизненной позиции, определяемой как "ценностный способ жизни личности" концентрируются и элементы ее самоопределения по отношению к уже достигнутому (т.е. к успеху), и к совокупности ее возможностей. Жизненная линия, обозначающая удержание, развитие, изменение позиции во времени жизни, может иметь прогрессивно-поступательный или возвратно-застойный характер. Очевидно, что в этом случае продвижение личности на более высокий уровень имеет значение успеха, определяющего дальность перспектив личности, широту ее возможностей.

Структура "смысла жизни" является наиболее сложной в приложении к феномену успеха. В отечественной психологии понятие смысла обнаруживается уже в работах С.Л. Выготского в виде оппозиции "смысл-значение" [31]. Понятие смысла вошло в систему основных понятий теории деятельности в работах А.Н. Леонтьева как "осознаваемое отношение предмета действия к его мотиву" [63, с. 49]. Разработка темы смысла осуществлялась в рамках деятельностного подхода А.Г. Асмоловым [13], Е.В. Субботским [104], В.К. Вилюнасом [29], Е.Е. Насиновской [76], Б.С. Братусем [22], Е.Ю. Артемьевой [12], Д.А. Леонтьевым [64] и др. В целом смысловая сфера личности в этих трудах увязывается с мотивационными и ценностными образованиями, однако Е. 3. Басина в дополнение к этому считает, "что смысловые ориентации внеситуативны; они релевантны целостному жизненному пути личности" [17]. Успех, в контексте тематики смысла в отечественной психологии, приобретает, на наш взгляд, аксиологический статус, являясь смысловым конструктом, выражающим "значимость для субъекта определенной характеристики (параметра) объектов и явлений действительности, и выполняющим функцию дифференциации и оценки этих объектов и явлений..." [64, с. 217].

Актуальность такого статуса успеха несомненна в настоящее время, поскольку его ценностные критерии тесно связаны с культурной ситуацией, в которой находится человек. Понятие успешной или преуспевающей личности издавна  считается   привилегией  американской   культуры.   Считается,   что неудачнику (то есть человеку, не имеющему в арсенале своих ценностей стремление к успеху) трудно добиться чего-либо значимого. К неудачникам относятся как к изгоям общества.

Кросс-культурные сравнения Америки и Германии, проведенные Мак-Лелландом и его коллегами на студентах высшей школы, обнаружили различия акцентов в ценности индивидуальной или групповой деятельности, обязанностей перед самим собой или перед другими и более выраженной мотивации достижения у американских студентов. Существуют различия в ценности достижения и внутри оной культуры. Все в той же Америке в отличие от более низкого социального слоя, средний класс характеризуется большей выраженностью ценности активности в ориентации на будущее, которые мыслятся как индивидуальные различия в способностях. Тема достижения в низших социальных слоях больше концентрируется вокруг немедленного материального вознаграждения.

Восточная культура, наоборот, не имеет имеративов достижения, стремления к чему-либо. На востоке скоре цениться умение терпеливо ждать "благодати божьей", больше приветствуется пассивное отношение к жизни и к успеху, нежели активная жизненная позиция американцев.

Российскую специфику довольно трудно определить. Мы не беремся судить об исторических корнях стремления к успеху людей, проживавших в России. Многие ученые трактовали, например понятие «русской свободы» и «воли» как хаотическую вольность, как констатирует Гершензон, анализируя поэзию Пушкина как «певца русской свободы». «Запад жертвует свободою ради гармонии, согласен умалять мощь стихии, лишь бы скорее добиться порядка. Русский народ этого именно не хочет, но стремится целостно согласовать движение с покоем...» [36]. То есть такое раздвоение стремлений русского народа, наверное, определяет и стремление к достигающему поведению. Существует такое житейское мнение, что русский человек падок до так называемой «халявы», то есть, чтобы всего было много, сразу, и при минимуме усилий.

Что касается современности, то западные (в частности американские) культурные «интервенции» дают о себе знать в обыденных представлениях Российских граждан об успехе, особенно это относиться к молодому поколению. Как показали социологические исследования последних лет одновременно с ухудшением материального положения большей части населения, в сознании людей (и особенно самых молодых!) укоренились новые, "западно-ориентированные" стандарты уровня жизни (в России доступные только немногим). Это позволило социологам говорить о том, что в сознании молодых людей произошла "революция притязаний", которая сопровождается ослаблением готовности переносить (ради их достижения) жертвы, лишения и повышенные нагрузки. В сочетании с отсутствием общедоступных легальных способов заработать средства, достаточные для удовлетворения возросших материальных потребностей, "революция притязаний" чревата риском разочарований и крушений жизненных планов, ведущих к различного рода девиациям. Можно наблюдать замещение нравственных оценок (хороший-плохой) оценками, выражаемыми в терминах успешности-неуспешности: богатый, успешный, безнравственный, приносящий обществу пользу, вызывающий зависть и уважение противопоставляется бедному, неуспешному, для общества бесполезному, вызывающему презрение. В социалистическом обществе показателем социального успеха являлось образование. Сегодня ему на смену пришли деньги и независимость от других. Можно сказать, что в современной модели успеха наивысшим достижением считается максимальная независимость от общества. Этим деньги как критерий успеха принципиально отличаются от образования, интегрирующего молодого человека в общество. Изменение критериев   социального   успеха   не   могло   не   сказаться   на   изменении отношения молодежи к образованию. Все отчетливей проявляется прагматический подход: обучение "денежной" или "рыночной" профессии. Студенты мечтают о "работе первоклассного юриста, который знает свое дело", о "хорошем образовании, небольшом капитале и работе в фирме", о "хорошей специальности", которая позволит "хорошо устроиться на работу и зарабатывать деньги". Образование ныне "выступает в паре" с материальным благополучием. Оно, хотя и входит в число наиболее значимых для молодых людей ценностей, несомненно уступает по значимости "деньгам". Молодежь стала отождествлять социальный успех с предпринимательством и свободой "жить как хочу". При этом участие в общественной жизни и политике заняли последние места в списке их ценностей, а в интервью они продемонстрировали желание отгородиться от российского общества, которое в силу своей непредсказуемости только мешает осуществлению личных планов. При этом молодые люди не осознавали того явного противоречия, что они предполагают достичь успеха в обществе, от которого страстно хотят устраниться, "правила игры" в котором им непонятны и чужды. Такая позиция в действительности резко снижает для них шансы на успех.

Успех, кроме того, может рассматриваться и как "жизненная потребность" (С.Л. Рубинштейн), наряду с потребностями в самовыражении, признании и т.д. Обобщенным ценностным способом отражения, выражения и осуществления такой потребности, конкретизированной в притязаниях, личностных направленностях, стратегиях удовлетворения является активность личности. Активность, наряду с личностной зрелостью, интегративной способностью и т.д., относится к числу высших системно-динамических качеств личности. "Активность личности это ее функционально-динамическое качество, которое интегрирует всю ее психологическую структуру (определенным образом связывая потребность, способность, сознание и волю), что, в свою очередь, обеспечивает личности возможность по-своему структурировать жизнедеятельность (общение, деятельность, познание), жизненный путь" (К.А. Абульханова). Последние по-разному связаны у разных людей, а способы их связи образуются постольку, поскольку они активно воспроизводятся личностью в решении жизненных задач.

В связи с последним тезисом важно, что в своих притязаниях, в стремлении к успеху личность выдвигает требования и к самой себе - уровню, качеству, способу своей активности при осуществлении деятельности. Большое значение при этом приобретает "когнитивная саморегуляция" [9]. Процесс саморегуляции рассматривается Л.И. Анциферовой в большей степени как когнитивный процесс оценивания своих личностных возможностей и соотнесение их с наличной ситуацией. Этот процесс по ее мнению, повышает вероятность успеха личности в той или иной деятельности. Соотнося внутренние возможности и внешние условия, человек руководствуется ограниченным спектром средств достижения поставленной цели («я» претендую на результат, но только при таких то условиях и таким-то способом полученный) или, наоборот, предполагает неопределенное расширение пространства достижений (такой человек обычно обещает «золотые горы», строит грандиозные планы, берется сразу за многое и т.д.), таким образом часто испытывая фрустрационные эмоции.

Анцыферова в своем подходе к процессу совладания с трудными жизненными ситуациями использует термин «когнитивное оценивание», подразумевая под ним способность человека в сложных кризисных ситуациях оценить происходящее (объективные обстоятельства), «просмотреть» свои возможности (личностные качества, умения), спланировать стратегию поведения в данных условиях и продумать средства ее осуществления, прогнозируя при этом результат Этот же термин, на наш взгляд, можно применить и к ситуации планирования успеха, и к ситуации осознания достижения его, что само по себе тоже является важным компонентом успешной деятельности. При достижении поставленной цели (успеха), используя процесс когнитивного оценивания, для человека важно проанализировать то, как он добился этого результата, сколько и какие ресурсы он использовал, легко ли ему это далось или же потраченные усилия не окупились.

Также процесс саморегуляции соотносится со способом достижения цели. Способ достижения объединяет в себе как структурирование (организацию) деятельности, так и организацию включаемых в нее личностных свойств. Таким образом в этом процессе выражается личностная настойчивость, уверенность, способность к контролю за ситуацией и событиями, самоконтроль. В ходе саморегуляции важно проследить, как соотносит субъект внешние и внутренние опоры, внешние и внутренние условия, внешний и внутренний контроль и как разрешает неизбежные противоречия между ними. Положившись на помощь окружающих, субъект может утратить контроль над своей деятельностью, ослабить собственные усилия и т.д. Это в свою очередь зависит от того, что берется субъектом под свою ответственность, каковы его притязания на успех, одобрение, расчет на помощь и т.д. Также в процессе саморегуляции идет контроль за качеством, временем и другими параметрами деятельности.

Очень важный момент возникает в анализе саморегуляции в ситуации взаимодействия субъекта с группой, так как саморегуляция чаще всего возникает и формируется как ответ на взаимоотношения человека не только с ситуацией (объективными условиями), но и непосредственно с людьми. Более того, саморегуляция по своим параметрам (уверенность-неуверенность, самоконтроль, сохранение сложной деятельности и т.д.) служит показателем того, насколько  связь с группой, прежде всего с  ее оценками, является опосредованной самой личностью, насколько она оказывается жесткой, негибкой, разрушая самостоятельность, сводя на нет инициативу и ответственность субъекта. Напротив, опосредованный личностью тип связи с социально-психологическим окружением проявляется уже на стадии притязаний в обращении требований не к другим, а самому себе. При этом на стадии осуществления инициативно начатой деятельности саморегуляция отличается большей четкостью, стабильностью, высоким уровнем самоконтроля и сохранением уровня сложности на всем протяжении деятельности.

По мнению К.А. Абульхановой-Славской, о разной мере управления своим жизненным путем, разной степени его интегрированности, организованности, разной степени соответствия жизненной программы личности ее ценностям, намерениям и т.д. позволяют говорить типологические различия. В контексте нашего исследования примерами типологического подхода могут служить подходы к классификации реакций на "ситуацию неуспеха" и "страха успеха". Такой подход - "от обратного"-, к сожалению, является более распространненым, отражая, на наш взгляд, неоправданно низкий интерес именно к позитивной стороне деятельности, к успеху. Тем не менее, результаты некоторых исследований имеют несомненную ценность для понимания этого феномена. Г.В. Турецкая в психологическом исследовании страха успеха у женщин получила результаты, позволившие разделить выборку респондентов на две группы по этому параметру [108]. Первую группу составили женщины, ориентированные на карьеру. Они ощущают беспокойство, не уделяя семье достаточно времени, озабочены защитой семейной атмосферы от служебных проблем, не встречают одобрения близких по поводу деловой активности. Вторая группа - женщины ориентированные на семью. Для них актуально беспокойство из-за недостаточного времени и внимания, уделяемого семье.

По мнению О.Н. Арестовой и А.В. Глухаревой, соотношений успеха и неуспеха, субъективная и внешняя оценка являются осью, вокруг которой формируются и функционируют многочисленные сложные системы психической регуляции - самооценка личности, уровень притязаний, локус контроля и другие [11]. Проведенное ими исследование выявило типологию преобладающих видов поведения в ситуации хронического неуспеха -фиксация, авантюрный подъем притязаний, компенсаторное снижение притязаний, конструктивное преодоление неуспеха, смысловая "переоценка" неуспешного результата.

 

Нефедова Наталья Ивановна. Социальные представления об успехе : Дис. ... канд. психол. наук : 19.00.05 : Ярославль, 2004 186 c.